Большое сердце

София открыла глаза в половине третьего. За окном горел фонарь, жёлтый свет падал на потолок. Она лежала, глядя на этот свет, и ждала. Сон не приходил. Часы на тумбочке показывали 2:47, 3:12, 3:38. Тело тяжелело, голова кружилась, но сознание оставалось ясным, как в рабочий полдень. Так продолжалось уже четыре месяца. Она перепробовала всё. Травяные чаи, тёплое молоко с мёдом, счёт овец, проветривание перед сном, тёмные шторы, беруши. Врачи выписывали снотворное. Таблетки работали первую неделю, а дальше организм привыкал, и ночи снова становились бесконечными...

Оксана открыла тетрадь с испанскими глаголами и закрыла её через минуту. Спряжения смешивались в голове в одну кашу. Она произнесла вслух «yo soy, tú eres, él es» — и забыла, что было дальше. Третий год она ходила на курсы. Третий год Лариса, преподавательница с безупречным произношением и таким же безупречным чувством собственного превосходства, говорила ей одно и то же. — У вас отсутствует языковой слух. Вы стараетесь, я вижу. Но способностей у вас нет. Эти слова Оксана слышала уже шесть раз. Каждое...

Нина работала фармацевтом в круглосуточной аптеке. Смены длинные, люди нервные, рецепты порой нечитаемые. Она привыкла к этому за десять лет. Вечером, после смены, шла с автобусной остановки. На часах девять. В кармане куртки ключи от однокомнатной квартиры, где её никто не ждал. В тот вечер она заметила собаку рядом с остановкой. Обычная дворовая порода, с ошейником — значит, есть хозяин. Пёс сидел у столба с расписанием, поджав лапы. Шерсть влажная от недавнего дождя. Глаза смотрят вниз. Нина прошла мимо...

Татьяна узнала об измене в среду вечером, перед сном. Виталий забыл телефон на кухне, и она увидела сообщение. Короткое, с сердечком, от Ксюши. Ксюша работала у Виталия в офисе, молоденькая, с длинными ресницами и тихим голосом. Татьяна читала переписку, держа телефон в руках. Ей казалось, что она сейчас задохнётся. Но Таня выдохнула, положила телефон на место и пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей. Она стояла под струями и смотрела на свои руки. Эти руки готовили ему завтраки, гладили рубашки, убирали квартиру...

Оксана возвращается с работы в половине седьмого. Пятница. Снимает туфли у порога, кладёт сумку на тумбочку, включает чайник. И сразу видит два пропущенных от Алины. Восемь минут назад. Ещё один звонок от брата — две минуты назад. Оксана не успевает налить себе чай, телефон вибрирует снова. — Оксана, спаси, — голос Алины звонкий, встревоженный. — Голова раскалывается, ничего не соображаю. Забери ребят из школы, а? Я с работы убежала, дома лежу. — Заболела? Температура есть? — Да нет температуры просто — мигрень...

Марина работала переводчиком, кабинет её находился прямо в квартире — небольшой стол у окна, ноутбук, два словаря на полке. Заказы шли отовсюду: одни фирмы просили перевести договоры, другие люди приносили справки для консульства, онлайн-школы звали на лекции и семинары. Она хваталась за всё. Отказывать не умела — неудобно, да и люди что подумают, не позовут потом. Это качество она считала своей сильной стороной: ответственная, безотказная, надёжная. Соседи по дому тоже знали про её особенность всегда говорить «да»...

Людмила растила дочь одна. Муж ушёл, когда Ольге исполнилось пять. Ушёл к другой, собрал чемодан в субботу утром, пока девочка спала. Людмила запомнила этот день навсегда. Скрип входной двери, запах его одеколона, который остался в прихожей, и тихий голос дочки из комнаты: «Мама, а где папа?» Людмила тогда сказала в сердцах: «Папа уехал. Он плохой человек». Это было началом. Ольга росла послушной девочкой. В школе — тихая отличница. В институте — скромница, которую подруги тянули на вечеринки, но она отказывалась...

Вера сидела на кухне, смотрела на остывший кофе и вдруг начала считать на пальцах. Три года они просто встречались. Потом ещё четыре она ждала, когда же он сделает предложение. Семь лет вместе. Семь лет в съёмной квартире, где из окна спальни видна только стройка с башенным краном, который ни разу не шевельнулся за всё это время. Каждый раз, когда Вера заговаривала о свадьбе, Олег находил причину отложить. «Денег надо подкопить», «Зимой никто не женится», «Сейчас проект доделаю, премию дадут — и думать будем»...

Первый раз Оксана заметила разводы на потолке в ванной через три месяца после заселения. Жёлтые, неторопливые, они расползались от люстры к углам, будто кто-то рисовал карту неизведанной территории. Она подставила таз, вызвала аварийную службу. Пришёл мастер, постучал к соседке сверху, вернулся с виноватым лицом. — Валентина Петровна кран забыла закрыть. Бывает. Оксана поднялась сама. На площадке восьмого этажа стоял запах старого ковра и кошачьей лежанки. Дверь открыла женщина в синем халате, с седыми кудряшками и руками, сложенными на груди...

Лариса пришла в офис в четверг утром, как всегда, за пятнадцать минут до начала. Поставила сумку на стул, включила компьютер, налила воды в кружку. В офисе ещё было пусто. Она любила эти минуты тишины, когда можно собраться с мыслями, пролистать почту, продумать разговоры с клиентами. В девять ноль пять вошла Жанна. С красивой укладкой, в дорогом свитере, с улыбкой, которая делала её похожей на ведущую утреннего шоу. — Ларисочка, привет! Как выходные? Ты купила то платье, о котором рассказывала? Я всем говорю, какая у меня классная подруга...

Люба родилась на два месяца раньше срока. Врачи сказали: лёгкая форма ДЦП, левая нога будет запаздывать, с мелкой моторикой возможны сложности. Но девочка родилась с ясным взглядом, закричала громко, схватила врача за палец. Раисе тогда было семь лет. Она пришла в роддом с отцом, посмотрела на сестру через стекло и сказала: «Она красивая. Я буду за ней ухаживать». Отец погиб в аварии через два года. Мать работала сутками в поликлинике, приходила домой падала без сил. Раиса училась во втором классе,...

Илья сидел за столом, пил кофе, смотрел новости. Ему двадцать семь, он менеджер в компании по продаже оргтехники. У него своя машина, свои друзья, своя жизнь. У Алисы — школа, уроки, подготовка к экзаменам. — Ты вчера вернулась в девять двадцать, — сказал Илья, не глядя на неё. — Автобус задержался. — Ты должна была прийти в девять. — Илья, на двадцать минут. — Десять минут, двадцать минут. Границы существуют для того, чтобы их соблюдать. Она сел напротив, взял свою кружку. Молча налил чай. Она знала, что спорить бесполезно...