Большое сердце

— Милаша, давай быстрее, опоздаем в школу! — Агата торопливо застёгивала куртку дочери, стараясь не смотреть на её ноги. Восьмилетняя Милана послушно сунула ноги в старые изношенные ботинки с треснутой подошвой. — Мам, а когда мы купим новые? — тихо спросила девочка, опустив глаза. — Скоро, солнышко, — Агата присела рядом и поправила дочке воротник. — Папа обещал. Милана кивнула, но ничего не сказала. Она уже привыкла к этим обещаниям. Аристарх появился в прихожей, застёгивая на ходу часы. Дорогие часы, которые он купил себе в прошлом месяце...

— Здравствуйте, Валентина Петровна. Проходите, — сдержанно произнесла Вера, отступая в сторону. Свекровь прошла в гостиную и уселась на диван, даже не сняв туфли. Вера поморщилась, но промолчала. — Андрюша дома? — Нет, на заказах. Вернётся поздно. — Тогда и хорошо. Нам с тобой надо поговорить по-женски, — Валентина Петровна достала из сумочки платок и промокнула несуществующие слёзы. — Игорёк в беде. К нему коллекторы ходят, угрожают. Мне вчера на домофон звонили, требовали его долги вернуть. Вера медленно опустилась в кресло напротив...

— Мам, ну ты же понимаешь нашу ситуацию, — Денис устало потер лицо ладонями и откинулся на спинку дивана. Елизавета Федоровна сидела напротив, сложив руки на коленях. Взгляд спокойный, но настороженный. За окном моросил осенний дождь, капли стекали по стеклу, оставляя извилистые дорожки. — Вы уже третий раз за месяц поднимаете эту тему, — тихо заметила она. — Потому что выхода другого нет! — подала голос Оксана, сидевшая рядом с мужем. — Нам действительно тяжело. Дом ещё строят, живем в съемной квартире, а хозяйка подняла цену на пять тысяч...

— Слушай, Аллочка, это что такое? — голос Азы Васильевны прозвучал из кухни раньше, чем Алла успела снять туфли в прихожей. Она вздохнула, повесила сумку на вешалку и направилась в сторону кухни. Свекровь стояла у распахнутого холодильника, держа в руке упаковку сыра с плесенью. — Это дор блю, Аза Васильевна. Французский сыр. — Французский! — пожилая женщина поморщилась, словно услышала что-то непристойное. — Заплесневелый он. Ты что, хочешь нас отравить? Алла подошла ближе и забрала упаковку из рук свекрови...

— Лиз, ты уверена, что хочешь салат именно с креветками? — Валерий застыл у холодильника с пакетом в руке. — Может, с курицей всё-таки? — С креветками, — коротко ответила Елизавета, не отрываясь от нарезки овощей. Она слышала, как он вздохнул, но промолчала. Девять лет они были вместе, и за это время Валерий научился не спорить по пустякам. Звонок в дверь раздался ровно в семь. Наталья всегда приходила минута в минуту, словно засекала время по секундомеру. — Папа! — дочь Валерия прошла в прихожую, едва дождавшись, пока дверь откроется...

— Глеб, посмотри, сумка совсем порвалась, — Ольга показала мужу потрёпанную чёрную сумку с расползшейся молнией и оторванной ручкой. — Можно купить новую? Я видела неплохую за три тысячи. Он даже не поднял глаз от телефона. — Заклей! Денег нет. — Но как я её заклею? Тут молния сломана и... — Сказал — заклей, — Глеб раздражённо махнул рукой. — На всё у тебя деньги нужны. Сидишь дома, ничего не делаешь, а требуешь постоянно. Ольга стиснула зубы. Три года назад он заставил её уволиться с должности аналитика в крупной компании...

— Мам, давай сюда, не стесняйся! — Руслан распахнул дверь и первым ввалился в квартиру, таща за собой два огромных чемодана. Полина обернулась от плиты, где жарила котлеты к ужину. За мужем в прихожую степенно вошла Зинаида Прохоровна — женщина лет шестидесяти с тяжелым взглядом и привычкой держать подбородок высоко. — Добрый вечер, — произнесла свекровь, оглядывая квартиру так, словно оценивала товар на рынке. — Здравствуйте, — Полина вытерла руки о фартук и вышла в коридор. — Руслан, что происходит? — Всё в порядке, дорогая, — муж старательно избегал её взгляда, возясь с чемоданами...

Ника сидела на краю ванны и смотрела на почти пустую баночку крема. Две недели назад она была полной. Дорогой ночной крем с пептидами и гиалуроновой кислотой, на который Ника копила месяц. Теперь на дне осталось совсем чуть-чуть. — Дорогой, ты точно не брал мой крем? — крикнула она мужу в комнату. — Какой крем? — донёсся удивлённый голос Родиона. — Зачем он мне? Ника вздохнула. Конечно, не он. Родион после смены падал на диван и засыпал через пять минут. Ему было не до косметических процедур. Зато Инга...

— Ирочка, открывай! Это я! — голос Элеоноры Владимировны прозвучал за дверью звонко, как всегда. Ирина вытерла руки о полотенце и пошла открывать. В дверях стояла свекровь — высокая, подтянутая женщина с аккуратной укладкой и строгим взглядом. В руках она держала большой сверток, обёрнутый в бумагу. — Проходите, — Ирина отступила в сторону. — Антон дома? — свекровь прошла в прихожую, оглядывая всё вокруг. — Позови его, пожалуйста. У меня для вас сюрприз. Антон вышел из мастерской, вытирая руки о штаны...

— Ну что, можем войти или будешь на пороге встречать? — Зиновий переступил с ноги на ногу, разглядывая облупившуюся краску на двери. Алевтина отступила в сторону, пропуская бывшего мужа и его новую спутницу. Любава прошла первой, оглядываясь по сторонам с выражением брезгливого любопытства. — Коробки в коридоре, — сухо сказала Алевтина. — Забирайте и... — Погоди-погоди, — Зиновий поднял руку. — Мы с дороги, устали. Неужели чаю не предложишь? — Тебе ехать до меня сорок минут, какая дорога? — Всё равно устали, — Зиновий уже зашёл в гостиную и опустился на диван...

— Мирочка, ты дома? — голос Агнессы Семёновны прозвучал в прихожей так неожиданно, что Мирослава вздрогнула и чуть не пролила кофе на чертежи. Она подняла взгляд от бумаг. В дверях кухни стояла свекровь — седая, крепко сбитая женщина с проницательными серыми глазами. За её спиной виднелась Аглая, сестра Руслана, которая всегда появлялась там, где пахло чужими деньгами. — Здравствуйте, — Мирослава отложила карандаш и невольно оглянулась на календарь. Нет, праздников в ближайшее время не намечалось...

— Ешь, давай. Не привередничай. Полина смотрела на тарелку с гречневой кашей и ломтиком дешёвой вареной колбасы. Рядом стоял стакан кефира, от которого слегка пахло кислым. — Клавдия Дмитриевна, этот кефир... — Что, кефир? — свекровь подбоченилась. — Срок вышел только три дня назад. Вполне съедобный. В твоём положении выбирать не приходится, будешь есть, что дают. Полина сжала ложку. Три месяца она каждый день просыпалась в этой душной комнате, слушала упреки и наблюдала, как Михаилу, её мужу, готовят отдельно — котлеты, макароны, блины со свежей сметаной...